Быт казаков-некрасовцев

На Кубани некрасовцы оставались до 40-х гг. XVIII в. С 1735 по 1739 г. правительство несколько раз обращалось к некрасовцам с предложением вернуться в Россию. Анна Иоанновна прощала им «измену царю и отечеству» и обещала дать землю. Но некрасовцы отвергли предложение царицы, усмотрев в нем злой умысел. Тогда императрица направила на Кубань войска, повелев донскому атаману Фролову наказать ослушников. Фролов два года (1736-1737 гг.) разорял некрасовские селения. Агрессивные действия русского правительства вынудили казаков-некрасовцев уйти с Кубани. Большая их часть в 1740-1741 гг. переселилась в Добруджу (Румыния), в устье Дуная. Остальные некpacoвцы, отвергнув приглашения Екатерины II, в 1762 и в 1769 г. перешли на левый берег Кубани и в 80-х годах ХVПI в. ушли также на Дунай.

Первые переселенцы с Кубани обосновались в Добрудже, в устье Дуная и на озере Разельм, в селениях Большие Дунавцы, Сары-Кей, Слава Черкасская, Журиловка, Некрасовка и др. Некрасовцы стали заниматься рыболовством, охотой. Жили они сравнительно спокойно, но в 1775 г. с приходом в дельту Дуная запорожцев (после разгрома Запорожской Сечи) в количестве 5000 человек эта мирная жизнь была нарушена. Запорожцы делали настойчивые попытки овладеть лучшими местами рыбной ловли, предпринимали даже военные походы на Большие Дунавцы и Сары-Кей. В ответ на это некрасовцы напали на селение запорожцев Едерлес, разгромили их жилища и уничтожили до основания Задунайскую Сечь.

Вследствие постоянных столкновений с запорожцами некрасовцы вынуждены были искать себе другое место жительства. Вступление русских войск в Крым и Измаил также обеспокоило их. Поэтому в 80-90-х годах XVIII в. из селений Большие Дунавцы (где их насчитывалось более 10000 чел.), Малые Дунавцы, Сары-Кей и др. некрасовцы начали переселяться в Энос (берег Эгейского моря) и в Азиатскую Турцию на озеро Майнос (в 25 километрах от портового города Бандерма на Мраморном море). В начале XIX в. с Эноса некрасовцы также переселились на Майнос.

С этого времени образовались две ветви: Майносская и Дунайская. Некрасовцы Дунайской ветви принимали к себе всех, кто бежал от царско-помещичьей неволи. Впоследствии они ассимилировались с позднейшими выходцами из России, утратили язык своих предков, обычаи, фольклор, предания и песни об Игнате, его «заветы».

Майносская ветвь некрасовцев жила вдали от русских границ в чуждом окружении, изолированно, замкнуто. Это создало условия для сохранения общественно-демократического устройства общины, какой она была на Дону, Кубани, и культуры своих предков.

Селение некрасовцев на Майносе состояло из 5 станиц, называлось Бив-Эвле («селение из тысячи домов»), другое название - «Игнат-казаки». Неоднократно Майнос посещала чума. Кроме того, некрасовцы умирали от тропической лихорадки, так как жили на заболоченном месте. Численность их уменьшалась с каждым десятилетием. Когда их посетил английский путешественник Мак-Фарлен (18 ноября 1847 г.), то на Майносе насчитывалось, по его сообщению, 300 домов.

Население Майноса несколько раз пополнялось за счет переселенцев с Эноса, а потом - с Дуная. Страх перед чумой и холерой настолько был велик у майносцев, что они запретили туркам, грекам, а также различным путешественникам посещать, осматривать их селение. У ворот стены (селение было обнесено стеной) всегда дежурили вооруженные казаки.

Демократическое устройство некрасовской общины Майноса, самоуправление, экономика, семья, быт, грамотность - все это обращало на себя внимание как иностранных, так и русских путешественников, побывавших у них. Мак-Фарлен пишет, что у некрасовцев было 5 учителей, 2 священника, а сравнительно высокое их образование, трудолюбие, порядок, чистота жилищ хорошо известны в Турции.

Основным экономическим занятием майносцев было рыболовство, скотоводство, охота, говорит другой английский путешественник, Гамильтон, побывавший на Майносе в 1837 г. Об этом рассказывают и другие путешественники и сами некрасовцы.

На рыбный лов уходили (15 августа, на Успенье, и возвращались в апреле) мужчины от 15 до 55 лет артелями (ватагами) по 18-25 человек во главе с «атаманком». Ловили рыбу в Мраморном, Черном, Эгейском, Средиземном морях и в озерах Турции. На обязанности «атаманка» лежали все хлопоты по заключению договоров на лов и сдачу рыбы и забота о членах ватаги. Он должен был следить за нравственным поведением членов артели, за их бытовыми нуждами, вел учет доходов. В конце сезона при участии всех работников делил доход поровну. При возвращении на Майнос каждый рыбак одну треть своего заработка отдавал в войсковую казну.

Недели за две до окончания рыбного лова ватага посылала своего посла с вестью на Майнос, каторый сообщал о дне возвращения артели. Все рыбаки собирались в назначенный день в городе Бандерма. С Майноса приходили подводы для перевозки снастей, лодок, казаков. На подступах к Майносу рыбаков встречал атаман, старики, женщины. Встречали со знаменем Игната, стрельбой из ружей и пушечным салютом.

Общественное устройство Майноса, быт, семья, нравственные устои, образование определялись «заветами Игната Некрасова». «Заветы» (своеобразная конституция некрасовской общины) несомненно созданы были первоначально Игнатом Некрасовым и его сподвижниками, а впоследствии дополнялись новыми поколениями. Но все законы независимо от времени их происхождения нзываются «заветы Игната».

Высшая власть в общине по некрасовским заветам принадлежала кругу. Осуществлявший исполнительную власть атаман избирался на один год. Один из главных заветов, как говорят в наши дни некрасовцы старшего поколения, это завет: «Царизме не покоряться, при цaризме в Расею не возвращаться». Другие заветы гласили: «Ни один член общины не может отлучиться без разрешения круга или атамана. Никто не имеет права общаться с турками. Одну треть заработка казак сдает в войсковую казну. (Деньги, поступившие в казну, расходовались на школу, престарелых и больных, на церковь, на вооружение войска - Ф.Т.). За брак с иноверцами наказывать смертью. Муж должен относиться к жене с уважением. Муж, обижающий жену, наказывается кругом. Жена с разрешения круга может уйти от мужа. За изнасилование женщины бить плетью до смерти. За измену мужу – жену закопать по шею в землю или «в куль да в воду». Не соединяться с турками. Не держать в станице шинков. Вину члена общины устанавливает круг. За неисправную или корыстную службу атамана можно сменить до срока или поучить. 18-летнега возраста юноша считается казаком. Казак обязан принимать участие в решении круга. С 30-летнего возраста казак может занимать воинские должности. С 50-летнего возраста казак может быть избран в походные, войсковые атаманы и старшины. Провинившегося перед войском можно лишить казачьих прав. Лишенного прав и непрощенного кругом считать вне закана, его может убить каждый. За убийство члена общины виновника закапывать по шею в землю. За измену войску - расстреливать без суда. Пришельца-христианина круг может принять в казаки. Каждый казак должен заниматься ремеслом. Открыто помогать бедным, больным может только круг, члены общины помогают тайно, чтоб глаз человеческий не видел. За воровство бить батогами, изгонять из общины. Сватать девушку можно в возрасте 13-14 лет, выдавать замуж - в 17-18 лет. Почитать старших. За неподчинение старшим наказывать плетьми. За непослушание и оскорбление родителей (в зависимости от проступка – Ф.Т.) бить батогами или лишить жизни».

О религиозном устройстве общины «заветы» немногочисленны: «Держаться старой веры. Попов никонианского и греческого рукоположения не принимать на службу. Попа, не исполняющего волю круга, можно выгнать и даже убить как бунтовщика, еретика. За богохульства расстреливать».

Свод законов был записан в «Игнатовой книге», которая хранилась в священном ларце в церкви на Майносе. Старики Hoвo-Некрасовского хутора не помнят, куда эта книга делась, известно только то, что ее с Майноса не привезли. В других старых церковных книгах имеются некоторые выписки из «Игнатовой книги».

Самым лучшим описанием быта, жизни некрасовцев на Майносе, их самоуправления является статья В.П. Иванова-Желудкова, который был у них в 1863 г. Он писал: «В Майносе вся власть сосредоточена в руках круга. Круг избирает атамана и есаула. Круг, созванный не атаманом и не есаулом, считается почти бунтовским и собирается только в крайних случаях, например для наказания атамана... Атаман решает, виноват или не виноват обвиняемый, а наказать или не наказать – приговаривает круг... Если круг прощает, то виноватый кланяется атаману, потом старикам, потом на все стороны и тем дело кончается. Если круг приговаривает поучить, то учат... Наказанный, когда его отвяжут от палок, к которым он привязывался, обязан поклониться атаману, кругу, разумеется, в ноги, и сказать: «Спаси Христос, что поучили!».

Все единогласно уверяли меня, что валяйся у некрасовца мешок червонцев под ногами, он даже одного не возьмет, на том основании, что на своей земле ничего брать нельзя.

А что атамана можно высечь и секут, это не подлежит сомнению и вовсе не выходит из ряда обыденных событий майносской жизни. Точно так же кладут ничком и точно так же заставляют поклониться в землю и поблагодарить словами: «Спаси Христос, что поучили!», затем ему вручается булава, символ его власти, которую на время наказания отбирает какой-нибудь старик. Вручив булаву, все валятся атаману в ноги, вопя: «Прости Христа ради, господин атаман!»
- Бог простит! Бог простит! - отвечает, почесываясь, избранник народный, и все входит в прежний порядок».

Старики-некрасовцы С.Ф.Шишкин (1847-1947), А.В.Ивануткина (1847-1939), Т.И.Капустина (1849-1949) и другие, помнившие Иванова-Желудкова, говорили, что на их памяти не было преступлений, за которые бы наказывали смертью, за исключением утопления в колодце Марии Гаврилушкиной, вышедшей за турка замуж.

Сравнительно благополучным периодом жизни некрасовцев на Майносе был период до 60-х годов XIX в. В это время зависимость от турецкого правительства выражалась в уплате налогов за место рыбного лова. Начиная с 60-x годов XIX в., турецкое правительство пыталось заставить некрасовцев служить не только во время войны, но и нести регулярную военную службу. Некрасовцы категорически отказались быть аскерами (солдатами). Иванов-Желудков, беседуя с казаками об их жизни, спросил:
- Ну, значит, вы живете у Христа за пазухой?
- Нет, Василий, нехорошо ныне житье, обижают нас крепко. Землю у нас поотымали. Кругом чифлики (хутора) всякие. Турки да греки позавелись и нашу землю под себя подписали, а мы живем по царскому слову: судимся, судимся, а толкy все нет. Садык-паша, тоже нас обижает, хочет, чтоб мы в аскеры подписались, чтоб и в мирное время служили, а мы не хотим. Пропадает наше славное Войско Кубанское. И народ тоже у нас подичал, ученых людей нет. Как Дема-атаман умер, так и ученых нет».

Некрасовцы, чтоб сохранить самостоятельность, решили уходить в менее населенную часть Турции. Долгое время они ходили по стране и наконец высмотрели озеро, посредине которого был остров. Некрасовцы купили его у правительства за 300 золотых Лир. После долгих ссор между собой с Майноса выделились 157 семей и в 1865 г. пошли на остров Маду (на Бейшеирском озере).

На второй год жизни на Маде их посетила чума. «К 1895 году на Маде оставалось, - говорит Я.И.Смирнов, - дворов 30, печальная судьба ожидает казаков в будущем».

Судьба некрасовцев на Острове Мада оказалась трагичной. К 1910 г. в селении осталось всего 8 семей. Последние три семьи с Мады приехали в Совтский Союз в 1925 г. и поселились в Ново-Некрасовском Хуторе. Печальной была судьба и у некрасовцев Майноса. Они вымирали. После того как казаки отказались служить в турецкой армии, в 1865 г. они стали платить военный налог, налог за место рыбного лова, с доходов и т.д. А главное – лишились самостоятельности. Турецкие власти стали вмешиваться в жизнь общины. В самой общине произошло расслоение на земледельцев (землевладельцев) и рыбаков. Первые в экономическом отношении были более сильными. Рыбаки попали в зависимость. Рушился закон Игната, запрещавший казаку работать на казака. За экономическим расслоением произошел раскол в вере. Рыбаки приняли единоверие и посвящали своих попов (из числа казаков) в Москве, а земледельцы приняли австрийское священство и посвящали себе попов в Белой Кринице (в Австрии).

Раздоры экономические и религиозные, нарушение традиций предков стали частым явлением на Майносе. Казаки раскололись на две враждующих группы. Совместная жизнь стала невозможной. Рыбаки, как большая часть населения, стали поговаривать о возвращении на родину.

До всех этих событий некрасовцы жили замкнуто, изолировано.

В силу общественного уклада, экономики, традиций женщина на Майносе занималась только домашним хозяйством. Из селения она никуда не выезжала, грамоте не обучалась и была более консервативной, чем мужчина. Об этом говорят все, кто посетил Майнос, Маду, Добруджу. Но отсталость в образовании не принижала женщину-некрасовку. Она пользовалась большими правами и уважением, с ее мнением считались мужчины. Она могла присутствовать на круге, но участия в решении не принимала. Не только в доме было равенство, но часто женщина оказывала решающее влияние и на общественные дела: политику, религию, быт и т.д. Некрасовка не знает деспотизма мужа, но ей часто приходилось переносить деспотизм старших (над старшими суда не было). В.Ф.Минорский писал: «Женщины, как и везде, упорно тянутся к старине, оказывая нередко значительное влияние на дела внутренней политики... они, главным образом, хранят воспоминания о России и побуждают мужчин к переселенню туда. Они же, как говорят, тормозят переход в австрийство», т.е. к принятию священников из Белой Криницы.

В начале ХХ в. женщины особенно уговаривали мужчин покинуть Туретчину. С 1908 г. некрасовцы усиленно стали посещать русское посольство в Константинополе. Одним из инициаторов переселения был С.Ф.Шашкин. Когда в принципе вопрос о переселении был решен русским правительством, ходоки-некрасовцы в феврале 1911 г. явились в Константинополь к русскому послу Н.В.Чарикову и передали ему грамоту, в которой казаки просили царя: 1) простить им вины, совершенные их предками перед государями, 2) разрешить поселиться на Дону и восстановить их в казачьих правах, 3) помочь материально при переезде из Турции, 4) освободить в первые пять лет от всяких налогов.

В октябре 1911 г. ходатайство некрасовцев царским правительством было удовлетворено, за исключением одного пункта: некрасовцам было отказано в поселении на Дону и Кубани. Им предложили земли в Новгородской губернии на берегу Ильмень-озера.

Некрасовцы, хотя и не были удовлетворены этим решением, но все же начали готовиться к переселению.

Первые 80 семей выехали в 1912 г. из Константинополя в Батум, откуда были направлены в Кутаисскую губернию, в Узюргетский уезд, на станцию Натанеби. Вторая партия приехала в конце октября 1913 г. в количестве 70 семей и также остановилась на станции Натанеби. (На Майносе осталось около 60 семей земледельцев).

В 5 километрах от станции Натанеби некрасовцы основали два поселка: Успенский и Воскресенский. На Кавказе они прожили до 1917 г. С приходом к власти в Грузии меньшевиков некрасовцам было предложено удалиться с грузинской территории. В 1918 г. они переехали на Кубань, в станицу Прочноокопскую, где и пробыли до 1921 г.

Во время господства белогвардейцев на Кубани некрасовцам земли не давали и считали их беженцами. И только с установлением Советской власти на Кубани некрасовцы обратились с письмом к В.И.Ленину. Им были предоставлены земли в Приморско-Ахтарском районе, где в 30 километрах от Приморско-Ахтарской станицы они основали Ново-Некрасовский хутор. Советское правительство освободило переселенцев на 5 лет от всяких налогов, предоставило им плодородные земли. Вокруг хутора имеются пресноводные лиманы, изобилующие рыбой.